В чужой шкуре

Взяли напрокат инвалидную коляску и поехали сегодня гулять. Погода прекрасная, а я с прошлого вторника на улице не бывала. Даже голова от свежего воздуха закружилась. Чувак все порывается найти ТКП (прим. ред. - теплый клетчатый плед) на колени, чтобы была как Рузвельт, но я не поддаюсь. Прохожие пялятся, но при этом ужасно смущаются - все боятся инвалидности, и все боятся инвалидов. А веселый и не в камуфляж или старье одетый инвалид на улице - дело и вовсе невообразимое. Опять же не попрошайничает, едет по своим делам.

Едет, правда, с трудом - немецкая коляска оказалась с низкой посадкой, и каждый съезд с тротуара и обратно превращается в экшн. Но это ерунда на фоне въездов в здания. Даже наш подъезд обычной пятиэтажки имеет пологий размеченный цветом падус, а вот два отделения двух разных банков, в которых мы сегодня побывали - нет. Если в одном из них только одна ступенька, хоть и высокая, и при необходимости можно исхитриться и забраться, то в другой неходячему человеку попасть нет никакой возможности, если его на руках не внесут. Я еще не бывала в магазинах, которые собираюсь посетить, и не ходила в кино, куда намыливаюсь на следующей неделе, но уже ожидаю приключений.

Причем речь идет только о нашем, довольно благоустроенном районе и местах, куда можно добраться своим ходом, потому что забраться с инвалидной коляской в наземный общественный транспорт малореально. В метро спуститься тоже затруднительно, поскольку рельсы на ступеньках по ширине коляске не подходят, а пандусов у нас тут нет. Так что остается только такси по вызову, и в любом случае тебя должен сопровождать человек, который будет собирать и убирать коляску, придерживать двери и всячески помогать. У меня-то деньги на такси есть, хоть я до сих пор и безработная, а у большинства настоящих российских инвалидов, боюсь, все гораздо хуже.

Неудивительно, что люди на улице с таким изумлением смотрят на человека в инвалидной коляске. Я сама не помню, видела ли вообще когда-нибудь инвалида-колясочника, но не ребенка или просящего милостыню. Они все сидят по домам, потому что у них нет возможности выехать на улицу. Даже для того, чтобы выбраться из подъезда, где есть только лестницы, а в нашем доме еще и лифта нет, требуется дополнительная помощь. Я собиралась лечь на операцию еще в августе, но вела рабочие переговоры, и понимала, что инвалидная коляска в условиях Москвы - не выход, поэтому не могла просто на неделю отвлечься и смотаться в больницу, чтобы потом продолжить. Но, честно говоря, не предполагала, что все настолько глухо.

При этом нельзя сказать, чтобы окружающие как-то плохо относились к человеку в кресле. Охранник в одном из банков сам кинулся открывать вторую створку дверей, когда оказалось, что в одну я не вписываюсь. Лихо остановившийся прямо на зебре типичный местный водитель, завидев меня, тут же попытался податься назад, чтобы освободить дорогу. Но, чтобы купить батон, в магазин у метро вошел мой муж, а я в дверь не пролезала, поэтому ждала снаружи. Со мной, кстати, ничего бы и не случилось - коляска тяжелая, так просто не перевернешь, стоит на тормозах, они у меня под руками, а в руке мобильник, и я всегда могу позвать на помощь.

Если бы на нашем месте оказался человек с детской коляской, где сидит вполне здоровый, но еще маленький ребенок, у них проблем было бы не меньше. В часть зданий не попасть, без посторонней помощи не обойтись, ребенка на улице при этом не оставить, и никто не спешит облегчить тебе жизнь. Все это невыносимо грустно, и к концу прогулки настроение у меня испортилось. Когда пусть и временно превращаешься в человека, которого видеть не хотят, как-то иначе начинаешь на все смотреть. Впервые я всерьез осознала, что происходит, в понедельник. Когда оказалось, что в хирургическом центре, где я лечилась, нет пандуса на центральном входе, зато есть отдельный на запоре, и его открывает охранник. С интересом думаю, как поеду снимать швы.